Освоение нового шло постепенно и давалось не всем сразу.

Кафе «Романтики» было очень уютным и приятным местом. Туда приходили интересные люди, там с нами пел Гена Гиндин. Там мне довелось изредка, заменяя брата, аккомпанировать Вите Берковскому, одному из тех, кто стоял у истоков бардовского движения. Микояна в ГДР, где он ознакомился с организацией досуга молодежи. Анастас Иванович рекомендовал использовать опыт дружеской страны в попытке отвлечения молодежи от более насущных проблем, дав ей возможность вечерами посидеть в молодежном кафе, и пусть заодно там звучит модная музыка. И на ней мне доводилось находиться рядом с Володей Журавским, Юрой Фроловым, Геной Мельниковым, Колей Громиным, Сашей Ильиным, бывшим длительное время единственным джазовым флейтистом.

А я в это время стал отдавать предпочтение кафе «Романтики», что на Комсомольском проспекте. Салганник уже хорошо им владел, он вообще очень хорошо аккомпанировал, не увлекаясь собственной игрой и внимательно слушая солиста, а мы, еще не ведая о композициях Джобима и ансамблях Стэна Гетца с Жоао Жильберто, играли à la bossa всё, что попадало под руки. В одном из первых Советов «Аэлиты», возглавлявшегося тогда Володей Щербатых, в конце 1960 года появился такой же, как и мы, поклонник джаза, комсомольский активист, инженер по образованию и замечательный по душевному складу наш ровесник Павел Барский. Именно в «Романтиках» он впервые начал публично исполнять свои песни, ставшие впоследствии широко известными, такие, как «Кленовый лист», цикл на слова Киплинга. Там я познакомился с людьми, ставшими мне впоследствии очень близкими. Именно по его приглашению мы стали наведываться в кафе, причем гораздо чаще, чем в открытое примерно в эти же годы на улице Горького «Молодежное».

Практически с первых дней работы «Аэлиты» там более или менее постоянно играли пианист Женя (Джан) Геворгян, его брат, виолончелист по образованию, но игравший на контрабасе Андрей, гитарист Николай Громин, барабанщик Володя Журавский.