Ходилей” />Так началась ее карьера, и не сказать, чтобы она была такой уж неудачной. Да, на первых концертах ее буквально выталкивали из-за кулис: Билли так робела, что не могла идти – ноги подгибались. Да, в клубы к белым ее не пускали – пой для черномазых. Веселый, грустный, задумчивый – всякий. Сэнди иногда мечтала поболтать с этой женщиной. По ее записям понятно же, что она очень мудрая, но не заносчивая и все-все-все понимает – о жизни, о мужчинах, о разных передрягах. Известно, что она сама много страдала – иначе бы ей такие песни не спеть. Ха! Напугали ежа мягким местом, как говаривали у них в Балтиморе. Она сидела в тюрьме дважды, нет, трижды – и ничего, не умерла. Последний раз – целый год, в 1947-м. Все за тот же героин. Сцапали бедняжку, даже слава не помогла.
Провела за решеткой год – ну и, в общем, ничего страшного. Не знаю, что такое зависимость? Когда действительно нужно? Этой штукой ничего не решишь, понимаешь?”

Настал момент, когда Билли поняла, что тут в принципе и решать нечего. Человек рождается и умирает одиноким. Особенно женщина. Да, около нее всегда болтается какой-то мужик, но, черт побери, никто никогда ее не понимал, не заботился о ней, не делал того, что ей действительно хотелось. И когда ей станет лучше, она немедленно отправится за решетку. Уж будьте уверены”.
Разве можно быть такими бессердечными! Это ни в какие ворота не лезет. Билли плохо, она лежит под капельницей, у нее проблемы с сердцем и, похоже, с печенью, врачи говорят “цирроз”, а тут эти… Слова читала по бумажке по ходу записи. “Что за говно я записала!” – мрачно бросила, послушав результат, и ушла. “Она не вытянула ни одной ноты, – жаловались боссы ее звукозаписывающей компании. – Но публика покупает… Она не может толком взять ни одной ноты. Не может спеть, как десять лет назад: быстро, летуче, блистательно. На записи последнего альбома “Lady in Satin” звукорежиссер – она сама видела – рыдал в рубке: то, что она записала, звучало страшно.